Российский бизнес на мировом рынке

Российский бизнес на мировом рынкеВ последние годы компании из России активно выходят на мировые рынки в качестве инвесторов, что в конечном итоге создает мультипликационный эффект для развития отдельных секторов экономики страны и условия для повышения их конкурентоспособности. Российским корпорациям удалось пройти путь от эпизодического участия в приобретении активов и реализации новых проектов в зарубежных странах до всевозрастающей роли национального капитала на мировых рынках.

За этот короткий период изменилась экономическая сущность и произошла трансформация форм вывоза российского капитала за границу. Характерной чертой данного процесса является то, что сделки по слияниям и поглощениям, осуществляемые отечественными компаниями на международных рынках, составляют существенную часть российских прямых инвестиций. В итоге приобретенные активы формируют основу накопленных капиталовложений из России за рубежом по сравнению с инвестициями во вновь создаваемые проекты.

Выражение «слияния и поглощения» является переводом устоявшегося термина «mergers and acquisitions» M&A, заимствованного из англо-американского корпоративного лексикона. «Merger» означает реорганизацию двух или более акционерных компаний путем слияния с возникновением одной новой или присоединения с укрупнением существующей компании, а «acquisition » приобретение инвестором контроля над акционерной компанией путем скупки ее акций на открытом рынке или в ходе закрытой подписки.

Сделки M&A или brownfi eld в отечественной теории и практике обычно обозначают ту область отношений, которая связана с проведением мероприятий по укрупнению и расширению бизнеса акционерных компаний путем внесения существенных изменений в их корпоративную структуру или состав акционеров. Подобная стратегия позволяет их инициаторам приобрести дополнительные активы, получить доступ к недостающим ресурсам, привлечь новых поставщиков, расширить рынок сбыта и клиентскую базу, внедриться в уже сложившиеся договорные отношения производственной кооперации или системы реализации продукции.

Характерной особенностью нынешнего этапа процессов интернационализации в мировой экономике являются целевые, а не спекулятивные мотивы слияний и поглощений, что является долгосрочным фактором роста конкурентоспособности компании. В частности, как отмечает В. И. Кушлин, сделки M&A связаны с приобретением дополнительных, специализированных производственных и финансовых ресурсов, необходимых для расширения производства продукции и проникновения на новые рынки, получения синергетического эффекта от объединения с другой компанией, доступа к новым технологиям, включая знания и ключевые компетенции.

В этой связи использование стратегии трансграничных слияний и поглощений можно объяснить высокими издержками на научные и прикладные исследования, необходимостью соответствия определенным мировым стандартам, а также упрощением использования средств коммуникации и получения доступа к информации. Таким образом, для корпоративного развития необходимы внешние дополнительные ресурсы, и компании вынуждены заполнять технологический разрыв между своими внутренними возможностями и внешними стратегиями для получения доступа к постоянно совершенствующимся технологиям и передовому опыту управления, стандартам для полноценного участия в процессе глобализации.

В свою очередь, капиталовложения в форме greenfi eld investments представляют собой проекты «с нуля», которые приводят к возникновению новых производственных мощностей и объектов, таких как офисы, здания и сооружения, а также к движению нематериальных активов, преимущественно в виде услуг. Поэтому ПИИ «гринфилд», помимо прочего, вносят непосредственный вклад в развитие производственных мощностей принимающей страны, что, как правило, повышает ее капитальную базу и занятость.

Данная форма капиталовложений осуществляется российскими компаниями, как правило, в развивающихся государствах мира при реализации нефтегазовых и горнодобывающих проектов, а также в странах СНГ преимущественно в сфере торговли и маркетинга. В посткризисный период наметились тенденции изменения позиционирования России в глобальном инвестиционном процессе. Российский бизнес в 2010-2012 гг. стал более активен в сфере реализации новых проектов greenfi eld, а также использовал другие, в том числе смешанные, формы капиталовложений за рубежом с иностранными партнерами. Такой подход связан как с ограниченными финансовыми ресурсами и недостатком технологий у российских компаний, так и с их более взвешенной стратегией в отношении трансграничного бизнеса.

Вместе с тем преобладание сделок в сфере M&A в целом отражает стремление российского бизнеса завоевать позиции прежде всего в обрабатывающих отраслях, в развитых государствах, а также предоставляет им возможность экономить время и ресурсы для производства конечной продукции, получить прямой доступ к необходимым современным технологиям и передовому опыту управления. В целом речь идет о форсированном и достаточно эффективном способе усиления рыночных позиций и конкурентных преимуществ корпораций, что при обычном плавном развитии бизнеса потребовало бы значительно больше времени и средств.

В сложившихся реалиях российские предприниматели признают, что купить действующую компанию быстрее и дороже, чем построить объект с нуля. Поэтому перед ними, как правило, стоит выбор: время или деньги, но финансовых средств у крупных корпораций до недавнего времени было достаточно, а времени для расширения бизнеса и опережения конкурентов уже фактически нет.

Рамочными предпосылками для расширения вывоза из России производительного капитала в виде прямых инвестиций стали благоприятная внешнеэкономическая конъюнктура, стабильная в целом макроэкономическая ситуация и экономический рост в прошедшем десятилетии, по крайней мере, до осени 2008 г. что способствовало расширению и диверсификации международной деятельности российских корпораций. Кроме того, данный процесс стимулировался рядом принятых в стране законодательных и административных мер, в том числе по либерализации валютного регулирования и контроля, а также экспорта капиталов.

Среди макроэкономических предпосылок, стимулирующих исходящие прямые инвестиции из России в истекшем десятилетии, необходимо выделить рост цен на нефть и укрепление реального курса рубля, а также ряд других факторов. При этом следует подчеркнуть, что другая и более широкая комбинация экономических и социально-политических причин стимулирует бегство капитала из страны в его классическом, традиционном понимании.

Для реализации какого-либо комплексного события или проявления устойчивой тенденции, закономерности, в том числе в экономической сфере требуется одновременное выполнение соответствующих необходимых и достаточных условий. В связи с этим расширение вывоза российского предпринимательского капитала было обусловлено созданием макроэкономических предпосылок, необходимое условие и стремлением отечественных корпораций к активной транснационализации своей деятельности, достаточное условие.

Взаимосвязь предпринимательской активности крупных национальных компаний и экономического роста в развитых странах было предметом многочисленных исследований в области экономической истории и стратегического управления, однако в целом рассматриваемое явление в государствах с формирующимися рынками пока изучено недостаточно. Хотя, как представляется, в данном случае априори можно исходить из определяющей роли российских корпораций, прежде всего энергосырьевого сектора, в реализации нынешней модели экономического развития страны, а также инвестиционной экспансии за рубежом.

В целом тенденции завоевания Россией заметных международных позиций на рынке капиталов обусловлены прежде всего активизацией деятельности крупнейших отечественных компаний, которые в контексте данного исследования можно рассматривать как ТНК, по крайней мере, регионального уровня. В данном случае этот тезис косвенно подтверждает гипотезу венгерского исследователя К. Калотая о двухсекторном характере развития экономики России, где ведущую роль, в том числе в сфере вывоза прямых инвестиций, играет достаточно мощный энергосырьевой сегмент национального хозяйства, ориентированный преимущественно на экспорт. При этом отмечается, что российские компании в предкризисный период росли быстрее и были более прибыльными по сравнению со своими конкурентами вопреки тезису о том, что формирующиеся рынки отличает низкая прибыль или ее отсутствие.

Так, капитализация крупнейшего монополиста России «Газпрома» в предкризисный период в 2008 г. достигла 27,5% ВВП страны, а в 2010 г. корпорация заняла третье место в мире по объемам прибыли. Такие масштабы деятельности данной компании впечатляют, но одновременно создают известные риски односторонней зависимости как для развития отрасли, так и для экономического роста в целом. В то же время, как представляется, малый и даже средний бизнес в силу социально-исторических предпосылок и экономических причин в обозримом будущем вряд ли будет оказывать заметное влияние на хозяйственное развитие России в целом, в том числе в инвестиционной сфере.

В посткризисный период в 2011 г. на долю 400 российских крупнейших корпораций также приходилось около половины ВВП страны, причем удельный вес 46 госкомпаний составил 20% ВВП. В настоящее время практически все крупнейшие российские компании из первой полусотни, по масштабам капитализации, за исключением преимущественно ориентированных на неторгуемый сектор экономики, уже имеют активы или вовлечены в реализацию проектов «гринфилд» за рубежом.

Немаловажную роль в этом процессе сыграла и эволюция позиции государства в отношении вывоза российского капитала за рубеж. Если раньше руководство страны последовательно выступало против «утечки капитала», то с середины 2000-х годов стало публично поддерживать компании, осуществляющие крупные зарубежные инвестиции. С учетом перечисленных выше факторов российские корпорации получили широкие возможности для международной экспансии, что вызвало бум вывоза предпринимательского капитала из страны, в том числе для приобретения зарубежных активов, а также для реализации новых проектов в различных сферах.

Развивающиеся процессы привели к тому, что существенно расширилось представительство российского бизнеса на мировом рынке M&A. Если в конце прошлого века 90% зарубежных активов отечественных корпораций приходилось на долю «Газпрома» и «ЛУКОЙЛа», то в 2008 г. их удельный вес сократился до 40%, и сейчас в этот процесс вовлечены уже десятки крупных, а также тысячи средних и даже малых компаний.

В целом ведущие российские корпорации, которые с полным основанием можно определить как ТНК, отличаются друг от друга по условиям возникновения, по истории развития и способам зарубежной инвестиционной экспансии. В широком смысле принято выделять следующие основные цели осуществления трансграничных капиталовложений: выход на новые рынки сбыта, доступ к природным и прочим ресурсам, повышение эффективности корпоративной деятельности, включая увеличение ее масштаба или экономии на разнообразии и контроль над стратегическими активами.

На макроуровне эти мотивации определяются характерными для конкретной страны конкурентными преимуществами и недостатками на внешних рынках. На микроуровне эти же факторы во многом зависят от источников прибыли, в той мере, в которой менеджмент их понимает, а следовательно, от стратегии деятельности конкретной компании в определенных отраслях.

Резкий и масштабный рост в начале нынешнего столетия экспорта ПИИ из развивающихся стран и государств с переходной экономикой, в последней группе это прежде всего Россия вызвал необходимость не только формального анализа этих тенденций, но и теоретического осмысления. Учитывая актуальность данного феномена в трансграничном движении капиталов, ЮНКТАД посвятил ежегодный Доклад о мировых инвестициях, углубленному исследованию причин и динамики вывоза ПИИ из развивающихся стран и государств с переходной экономикой, а также последствий данного процесса.

В этом докладе на основе анализа обширного фактологического и статистического материала и обобщения ключевых концептуальных подходов была предпринята попытка, как представляется, достаточно удачная комплексного исследования основных тенденций данного процесса, его предпосылок, побудительных мотивов и характерных черт, а также возможных последствий для развития национальных экономик принимающих стран и государств базирования компаний-инвесторов.

В итоге этот доклад, подготовленный не только экспертами ЮНКТАД, но и группой ведущих специалистов мира во главе с Джоном X. Даннингом, в том числе на основе обобщения ряда исследований, фактически заложил новую теоретическую и методологическую основу системного анализа экспорта ПИИ не только из стран развивающегося мира, но и из России. Поэтому, как представляется, данные подходы, изложенные в этом докладе, необходимо рассмотреть более детально.

На современном этапе стремление к интернационализации деятельности ТНК, включая экспорт ПИИ из развивающихся стран и государств с переходной экономикой, по мнению авторов доклада ЮНКТАД, помогает объяснить анализ важнейших видов «выталкивающих» и «притягивающих» факторов и связанных с этим предпосылок общего характера.

Во-первых, как представляется, рыночные механизмы выступают мощной силой, выталкивающей ТНК развивающегося мира за пределы их стран базирования и притягивающей в принимающие государства. Так, в начале 2000-х годов для индийских ТНК главными движущими силами интернационализации выступали стремление расширить круг потребителей нишевых продуктов, в частности, в сфере ИТ-услуг и отсутствие устойчивых международных связей для успешного развития.

Корпорации из Китая, а также из ряда азиатских и латиноамериканских стран особенно беспокоила необходимость обхода торговых барьеров на основных внешних рынках сбыта своей экспортной продукции. Проблемой для данных ТНК является и чрезмерная зависимость от рынка страны базирования, поэтому местные компании расширяют свои капитальные операции с выходом на рынки других государств, чтобы снизить степень риска этого рода.

Во-вторых, рост издержек производства в стране базирования, особенно затрат на рабочую силу, порождает проблемы для ТНК из государств, где имеются трудоемкие отрасли, ориентированные на экспорт. Кризисы или другие сдерживающие факторы в стране базирования, в частности, приводящие к росту инфляционного давления, выступали в 90-е годы важными движущими силами экспорта ПИИ в таких странах, как Чили и Турция.

В-третьих, конкурентное давление на внутреннем рынке, испытываемое компаниями развивающихся стран, толкает их на путь расширения деятельности за рамки национальных границ и выхода за рубеж. К числу таких выталкивающих факторов относятся конкуренты в лице зарубежных производителей с низкими издержками, т. е. важным стимулом к интернационализации для них выступает конкуренция на внутреннем рынке со стороны иностранных и национальных компаний. Особенно это важно в тех случаях, когда ТНК интегрированы в глобальные производственные сети в таких трудоинтенсивных отраслях, как автомобилестроение, электроника и швейная промышленность.

В-четвертых, решения в отношении вывоза ПИИ зависят и от политики, проводимой правительствами государств базирования и принимающих стран. Китайские ТНК рассматривают политику правительства своей страны «стань глобальным» в качестве серьезного выталкивающего фактора, побуждающего их к транснационализации своей деятельности. Индийские компании используют поддержку своего правительства в форме регулятивных положений и стимулов, а также благоприятную политику по вопросам конкуренции и ввоза ПИИ со стороны принимающих стран, которая создает возможности для капиталовложений, например в результате приватизации госактивов.

Помимо упомянутых выше факторов, существуют еще две важные предпосылки, побуждающие ТНК развивающихся стран выходить на внешние рынки. Во-первых, высокие темпы роста многих крупных развивающихся стран, прежде всего Индии и Китая, заставляют их готовиться к грядущему дефициту важнейших ресурсов и импортируемых факторов производства, необходимых для расширения их экономической деятельности. Эти риски находят отражение в стратегической и политической мотивации ПИИ, осуществляемых рядом ТНК этих стран, особенно в секторе природных ресурсов.

Во-вторых, среди транснациональных корпораций нового поколения произошел установочный, поведенческий сдвиг, и они все больше сознают, что работают в масштабах глобальной, а не национальной экономики, и это подталкивает их к международному видению своей деятельности и к практическим шагам по реализации данного подхода.

Эти предпосылки, а также выталкивающие и притягивающие факторы особенно угроза глобальной конкуренции на внутреннем рынке и, как следствие, либерализация, расширение возможностей за рубежом придают эмпирическое обоснование идее структурного сдвига к осуществлению ПИИ корпорациями развивающихся стран на ранних этапах и в более широких масштабах.

В принципе, как указывалось выше, в мотивации инвестиционных решений, принимаемых ТНК, можно выделить четыре главных соображения: стремление к освоению рынков, к повышению эффективности, к получению доступа к ресурсам. Наиболее важную роль при этом для ТНК нового поколения играют прямые инвестиции для освоения рынков, которые осуществляются главным образом в форме внутрирегиональных ПИИ или размещаются в отдельных развивающихся странах с благоприятными условиями. Но структура их географического распределения зависит от профиля деятельности транснациональной корпорации.

Например, прямые инвестиции в потребительские товары и услуги, как правило, имеют региональную ориентацию или осуществляются по оси «Юг-Юг»; ПИИ в электронные комплектующие обычно концентрируются на региональном уровне в силу местоположения снабжаемых компаний; в сегменте ИТ-услуг они зачастую имеют региональную направленность и ориентированы на развитые страны, где расположены основные клиенты; капиталовложения нефтегазовых ТНК доминируют на региональных рынках, а также в некоторых развитых странах, которые остаются крупнейшими потребителями энергоносителей.

Вторым по значимости мотивом выступают ПИИ, ориентированные на повышение эффективности. Они осуществляются главным образом ТНК из наиболее «продвинутых» развивающихся стран, соответственно с более высокими затратами на рабочую силу, и, как правило, они концентрируются в нескольких отраслях, производство электротехнической и электронной продукции, одежды и текстильных изделий.

При этом отмечается, что в целом мотивы осуществления ПИИ для получения доступа к ресурсам и приобретения созданных активов относительно менее важны для ТНК из развивающихся стран. Поэтому большая часть прямых инвестиций, ориентированных на получение доступа к ресурсам, размещается в развивающихся государствах, а значительная часть ПИИ, ориентированных на приобретение созданных активов, в развитых странах. Однако в последние годы в этом распределении наметились новые тенденции, включая увеличение потоков по оси «Север-Юг».

Помимо перечисленных выше, дополнительным мотивом является постановка перед государственными или квазигосударственными корпорациями стратегических задач национальными правительствами, которые поощряют путем прежде всего политической поддержки эти компании к обеспечению надежного снабжения внутреннего рынка жизненно важными импортными ресурсами, в первую очередь сырьевыми, а также к получению прямого доступа к передовым технологиям и современным бизнес-компетенциям.

С точки зрения размещения ПИИ конечный результат совокупного воздействия соответствующих движущих сил, преимуществ и мотивов заключается в том, что большая часть инвестиций ТНК нового поколения осуществляется в других развивающихся странах, например, в силу сходства потребительских рынков, технологического уровня или институциональных структур или в пределах их региона например, в соседних странах, где условия работы им знакомы.

Но после кризиса, как отмечалось выше, эта тенденция меняется в сторону развитых государств и стран с формирующейся экономикой, что обусловлено ростом экономической мощи новых ТНК и качественной трансформации мотивов и стратегических посылов их зарубежной деятельности.

В XXI в. ТНК из развивающихся стран и государств с переходной экономикой последовательно укрепляют свои позиции на мировом рынке капиталов в качестве экспортеров ПИИ. Расширяя операции за рубежом, они приобретают знания и практический опыт, которые, в принципе, могут быть полезны для них по двум причинам. Во-первых, они расширяют свои возможности для работы на международном уровне. Во-вторых, эти ТНК приобретают практический опыт управления и передовые технологии для увеличения своих специфических, внутрифирменных преимуществ, тем самым повышая конкурентоспособность корпорации.

Таким образом, выше были изложены основные структурированные подходы авторов Доклада — ЮНКТАД о феномене вывоза ПИИ и его мотивации из развивающихся стран и государств с переходной экономикой, с которыми в целом можно согласиться. Вместе с тем в настоящее время эти теоретические подходы эволюционируют, иногда даже трансформируются в противоположные тенденции, которые более углубленно исследуются в более поздних ежегодных Докладах о мировых инвестициях ЮНКТАД и в специализированных изданиях данной организации.

При этом необходимо учитывать степень зрелости зарубежной предпринимательской активности ТНК различных поколений, имеющих свою специфику на каждом этапе деятельности, а также новые условия трансграничного капиталодвижения, которые проявились в посткризисный период. Помимо этого, как представляется, указанные выше подходы авторов доклада не в полной мере учитывают особенности эволюции инвестиционной экспансии российских компаний. Причины активизации деятельности отечественного бизнеса в области М&A и greenfi eld отличаются определенной спецификой от трансграничных сделок и проектов, осуществляемых компаниями из развитых стран и государств с динамично формирующейся экономикой.

Так, А. С. Булатов считает, что российская специфика вывоза и ввоза капитала по сравнению с другими странами с формирующимися рынками является следствием особенностей ее национальной экономической модели. В частности, факторы, стимулирующие и препятствующие вывозу ПИИ, связаны с недостатками российского варианта капитализма, который, по его мнению, можно назвать олигархическим госкапитализмом.

Эти различия обусловлены прежде всего сохраняющейся специализацией ведущих корпораций, основных экспортеров ПИИ из России преимущественно на поставках на внешние рынки энергоносителей, сырья и низкотехнологичной продукции. Данная специализация в значительной степени определяет основной источник их прибылей, обусловленный конъюнктурой мирового рынка, и, соответственно, мотивацию их инвестиционной деятельности.

Помимо этого, заметное влияние на зарубежную экспансию, как представляется, оказывает субъективно-личностный т. е. внеэкономический фактор, обусловленный тем, что в большинстве ведущих отечественных компаний ее основной владелец одновременно является главным топ-менеджером.

В связи с этим не все предпосылки выталкивающие и притягивающие факторы и мотивы стратегии «использования активов» или «увеличения активов» экспорта ПИИ, изложенные в докладе ЮНКТАД, применимы к России, особенно на первой стадии развития этих процессов. Сказанное требует дополнительного анализа причинно-следственных связей развития процесса вывоза прямых инвестиций и предпринимательской деятельности отечественного бизнеса за рубежом, а также выявления их специфики.

Прежде всего, необходимо учитывать фактор «отсутствия» привлекательных возможностей для российских корпораций по инвестированию внутри страны, что обусловлено структурными диспропорциями отечественной экономики, неблагоприятным деловым климатом и проблемами институционального характера. Особое направление исследования данного комплекса проблем задано Б. А. Хейфецем, который, как указывалось выше, стал автором концепции «офшоризации» российской экономики.

Помимо этого, экономические агенты считают, что соотношение рисков и доходности неоптимально и не создает возможности для эффективной работы в России. Поэтому они инвестируют, например, в страны СНГ, где рисков не меньше, но возможности получения доходов выше, или в развитые государства мира, где при относительно невысоком уровне доходности риски минимальны. Из этого следует очевидный вывод: чтобы капитал находил себе приложение в России, необходимо либо снизить риски предпринимательства, либо увеличить его доходность.

Одновременное решение двух проблем труднореализуемо. В 2000-е годы происходила заметная трансформация мотивов и форм экспорта капитала из России. В начале этого процесса, до середины десятилетия превалировали отчасти субъективные причины: российский бизнес активно вывозил капиталы, страхуясь от политической неопределенности и экономической нестабильности, в том числе в преддверии президентских выборов. При этом необходимо подчеркнуть значимость политического фактора: в год, предшествующий президентским выборам в России, отток капиталов из страны, согласно официальным данным, значительно увеличивается, в том числе вывоз капитала в форме ПИИ возрастает в 2-3 раза по сравнению с уровнем предыдущего года.

Также на первоначальном этапе инвестиционной экспансии сыграли свою роль и амбиции руководителей ведущих отечественных корпораций. Особенностью корпоративного управления в России, как указывалось выше, является совмещение функций основного собственника, акционера и топ-менеджера, их стремление превратить свои компании в международные, в том числе путем проведения отдельных экспериментов в сфере зарубежных слияний и поглощений.

В этой связи Л. И. Абалкин подчеркивал, что в России собственник и предприниматель-управленец слиты воедино, поэтому сложной и пока нерешаемой проблемой является совмещение капитала как собственности и капитала как функции. В первом случае результатом деятельности является доход в виде процента на вложенный капитал, а во втором предпринимательский доход, который по своей сущности является платой за организацию производства и управление компанией.

В итоге подобного смешения целевые установки и результаты деятельности отечественных корпораций в российских реалиях имеют искаженный характер. Поэтому решение собственника, крупнейшего акционера компании подчас носили субъективный характер и приводили к внешне иррациональным действиям, в том числе в сфере инвестирования за рубежом.

Известная теория лауреата Нобелевской премии по экономике Д. Канемана об иррациональности отношения человека к риску в принятии решений и в управлении своим поведением, видимо, ограничивается поведенческими аспектами в условиях стран со сложившейся рыночной экономикой, что очевидно не соответствует российским реалиям.

В данном случае необходимо учитывать менталитет отечественного предпринимателя, в основе которого лежит недавнее советское прошлое, и его стремление к увеличению нормы прибыли, нежели массы прибыли. В этой связи представляется, что поведение российских олигархов как раз весьма рациональное в условиях действующей политико-экономической системы и существующих отношений собственности в стране.

Приведенные выше соображения о значимости в данном случае субъективного фактора в принятии решений имеют непосредственное отношение и к российскому предпринимательству. Так, в сырьевом секторе России сложилось такое положение, что практически все крупные частные компании имели одного главного акционера. Как правило, это жесткий и целеустремленный человек, обладающий не только богатством, но и большим и разнообразным практическим опытом, прошедший через очень многое в своей жизни, чтобы достичь такого статуса. Поэтому менеджменту компании и ее миноритариям на его решения влиять практически невозможно, их можно только выполнять.

Помимо этого, для деятельности крупной компании сырьевого сектора в сложившихся условиях хозяйствования показатели производительности труда и эффективности носят второстепенный характер. Зато важны защита огромного рентного дохода как внутри компании от других менеджеров, так и на уровне отрасли, от конкурентов, а также наличие тесных и проверенных связей во властных структурах.

При этом необходимо учитывать несовершенство хозяйственного законодательства страны, низкую эффективность его правоприменения и неадекватную судебную систему. В связи с тем что многие нормы законодательства России излишне зарегулированы, что препятствует эффективной деятельности и возникновению новых направлений бизнеса, большинство крупных сделок предприниматели предпочитают проводить за пределами российской юрисдикции, в Великобритании, Нидерландах и в других государствах, где существуют адекватная правовая среда и независимая судебная система. При этом в России, по подсчетам Минэкономразвития, основной акционер в среднем владеет примерно 70% бизнеса, тогда как в развитых странах этот порог составляет 10-15%. Но жесткие нормы российского законодательства стимулируют мажоритарных акционеров в ОАО «выталкивать» из компаний миноритариев. Помимо этого, непредсказуемость правового регулирования в итоге сдерживает и приход в отечественные компании иностранных инвесторов.

Вместе с тем начиная со второй половины прошедшего десятилетия процесс вывоза ПИИ приобрел более осмысленный характер, и зарубежное инвестирование стало неотъемлемой частью стратегии ведущих корпораций России, расширяющих свою международную деятельность, что отвечало вызовам глобализации.

Однако на современном этапе российские корпорации значительно отстают по уровню конкурентоспособности и масштабам бизнеса за границей от ведущих мировых ТНК, а сеть их зарубежных активов пока находится в стадии формирования. В связи с этим слияния и поглощения, прежде всего в странах дальнего зарубежья, могут стать эффективным средством для приобретения отечественным бизнесом гарантированного доступа к стратегическим ресурсам, для освоения передовых технологий и современных бизнес — компетенций, а также для продвижения товаров и услуг на новые рынки сбыта и т. д.

Цели российских инвесторов также существенно отличаются от мотивов корпораций из развивающихся стран. Типичные предпосылки осуществления ПИИ у большинства российских ТНК закрепление, удержание или расширение рынков сбыта либо обеспечение доступа к ресурсам, факторам производства. Поэтому для российского бизнеса в сфере M&A характерны приобретения в форме полного или частичного поглощения, приобретение контрольного пакета акций зарубежных компаний, нежели слияний или покупки миноритарного пакета.

Как показывает практика, чисто спекулятивные сделки не получили широкого распространения среди российских корпораций за рубежом. Исключением является, например, покупка структурами А. Усманова или C. Керимова миноритарных пакетов нескольких иностранных компаний для целенаправленной продажи при росте их капитализации. Ряд отечественных корпораций в последние годы перепродали свои зарубежные активы, но это было вызвано, как правило, стратегическими просчетами при их приобретении или последствиями низкой эффективности управления в условиях мирового кризиса и в последующий период.

Капиталовложения российских ТНК могут быть связаны прежде всего с их желанием контролировать перспективные зарубежные активы, тогда как стрем ление повысить с помощью ПИИ эффективность своей деятельности через снижение трудовых и прочих издержек, экономия на масштабах или разнообразии, синергетический эффект реально встречается пока редко. Напротив, у компаний развитых стран при осуществлении сделок M&A последние причины являются доминирующими, а ТНК других государств БРИКС также ориентированы на повышение эффективности своей операционной и финансовой деятельности путем целевых слияний и поглощений за рубежом.

Необходимо отметить также, что на современном этапе в России передел ключевых высокоприбыльных рынков, энергоносители, черная и цветная металлургия и т. д. при сокращении доступной ресурсной базы в силу их высокой монополизации экономическими методами практически невозможен.

При этом крупнейшие корпорации, как показывают многочисленные объявленные, но несостоявшиеся сделки, реально не стремятся к внутриотраслевой и межотраслевой консолидации, опасаясь за потерю собственного бизнеса. Поэтому у них остается единственный выход: расширять свою деятельность за счет выхода на внешние рынки, что определяет выталкивающий фактор их инвестиционной экспансии.

Кроме того, проявляются мотивы, связанные со страхованием корпоративных активов от возможных посягательств со стороны государства или российских конкурентов. В связи с этим в последние годы трансграничные сделки M&A также стали для отечественных компаний фактором внутриотраслевой и даже межотраслевой конкуренции.

Иллюстрациями различных мотивов осуществления ПИИ могут служить крупнейшие приобретения компаний, осуществленные российскими ТНК в докризисный период. Например, «Норникель» и «АЛРОСА» старались расширить свою ресурсную базу, тогда как «ЛУКОЙЛ» и «Вымпелком» пытались усилить позиции на зарубежных оптово-розничных рынках, а целью компании «Ренова» было приобретение современных зарубежных технологий, в том числе для их последующего использования в России. Иногда наблюдается намерение прежде всего создать благоприятный имидж компании, глобального игрока и т. д.

Таким образом, основные побудительные мотивы экспорта ПИИ и осуществления предпринимательской деятельности крупнейших российских корпораций за рубежом, а также иерархия этих мотивов сводятся к следующему: макроэкономические предпосылки; расширение традиционных рынков сбыта и освоение новых ниш; гарантированный доступ к стратегическим ресурсам и факторам производства; приобретение передовых технологий, современных бизнес — компетенций и высококвалифицированных кадров; реализация стратегии корпоративного роста; отсутствие привлекательных возможностей для инвестирования в национальную экономику; субъективные побудительные мотивы.

Для сравнения приведем в структурированном виде универсальные критерии мотивации экспорта ПИИ с точки зрения корпоративной стратегии развития: повышение конкурентоспособности за счет снижения издержек или контроля над ними, особенно важно для ресурсных отраслей: интеграция в цепочки добавленной стоимости; доступ к конкурентоспособному по себестоимости или невозобновляемому ресурсу; достижение эффекта масштаба за счет доступа на новые рынки и к новым потребителям; доступ к более дешевому международному капиталу; повышение конкурентоспособности за счет приобретения уникальных компетенций и других нематериальных активов, актуально, в частности, для фармацевтики, оптовой торговли и машиностроения: технологии, ноу-хау; бренды, патенты; совершенствование методов управления; спекулятивные финансовые цели: приобретение актива с дисконтом на спаде с целью последующей перепродажи; диверсификация рисков: снижение риска волатильности основного бизнеса за счет диверсификации активов в смежный бизнес.

Изложенные выше мотивы, побуждающие компании к приобретению иностранных активов, становятся сейчас даже более актуальными: в среднесрочной перспективе предпринимательская активность за рубежом ведет к повышению транснационализации их бизнеса и соответствующему корпоративному росту. В целом ключевая причина покупок компаниями зарубежных активов, увеличение капитализации, что достигается благодаря нахождению уникальной позиции на рынке или приобретению дополнительных компетенций.

При реализации проектов «гринфилд» и смешанных форм инвестирования набор мотивов несколько меньше, нежели при сделках M&A, что обусловлено особенностями осуществления этих видов капиталовложений и их географией. При этом уровень экономического развития конкретной страны, развитые, развивающиеся государства или страны СНГ для осуществления сделки M&A или реализации проектов «гринфилд» влияет на выбор российскими корпорациями специфических подходов к своей инвестиционной деятельности за рубежом.

Как правило, в странах СНГ или отдельных развивающихся государствах российская компания выступает как источник управленческого опыта и даже технологий, что позволяет им доминировать в отдельных секторах сферы производства или услуг. Однако в более развитых экономиках или при реализации технологически сложных проектов российская сторона привлекает в качестве субподрядчика иностранные фирмы, обладающие необходимыми компетенциями. В итоге такой подход позволяет отечественным компаниям закрепиться в конкретном сегменте, как правило, в добывающих отраслях экономики зарубежной страны, а также иметь перспективы сбыта продукции в соседних государствах или регионе.

Анализ основных побудительных причин инвестиционной деятельности российского бизнеса за границей позволяет выделить три этапа ее эволюции: середина 90-х годов прошлого века по начало 2000-х, генезис этого процесса, проявлявшийся преимущественно в форме утечки, бегства капитала, когда экспорт ПИИ носил эпизодический и несистемный характер; с 2003-2004 гг. до конца 2008 г. резкий рост исходящих прямых инвестиций из России, масштабное приобретение зарубежных активов в различных секторах и регионах мира; 2009 г. по настоящее время период адаптации к последствиям мирового кризиса и новым вызовам глобального рынка трансграничных инвестиций, характеризующийся модификацией инвестиционных стратегий отечественного бизнеса: диверсификация отраслей и географической структуры зарубежного предпринимательства и расширение его участников за счет крупных компаний «второго эшелона», а также среднего бизнеса.

Данные этапы, в принципе, совпадают с периодизацией экспорта ПИИ из России, предложенной Б. А. Хейфецем. Однако он дополнительно выделяет кризисный этап 2008-2009 гг. в данном процессе, что представляется не вполне правомерным, так как этот период является инерционным отражением проблем экспансии предыдущих лет. Также, по нашему мнению, еще преждевременно говорить о текущем этапе как о качественно новой стадии развития предпринимательской деятельности российских компаний за рубежом, так как устойчивые тенденции и характерные черты этого периода только формируются.

Фактически указанные этапы развития трансграничной инвестиционной деятельности российских компаний отражают взаимосвязь происходящих процессов внутреннего развития и эволюцию интернационализации отечественной экономики.

Проведенный анализ позволяет сделать следующие выводы, касающиеся современного капиталодвижения и основных предпосылок экспорта прямых инвестиций из России. Традиционные теории ПИИ не в полной мере учитывают особенности эволюции инвестиционной экспансии российских компаний. Причинно-следственные связи активизации деятельности российского бизнеса в области слияний и поглощений и реализации новых проектов за рубежом имеют свою специфику, мотивы вывоза, доминирование энергосырьевых монополий, узость способов и сфер приложения капиталов за рубежом и отличаются от трансграничных сделок и проектов, осуществляемых компаниями из развитых стран и государств с динамично формирующейся экономикой.

Ряд традиционных предпосылок, так называемые выталкивающие и притягивающие факторы и классических мотивов, стратегии «использования активов» или «увеличения активов» экспорта ПИИ не применимы к России, особенно на первой стадии генезиса этих процессов. При этом необходимо учитывать как степень зрелости зарубежного предпринимательства ТНК различных поколений, которые имеют специфические черты на каждом этапе развития, так и новые тенденции, которые проявились в посткризисный период в сфере трансграничных инвестиций.

Прежде всего необходимо учитывать фактор «отсутствия» привлекательных возможностей для российских корпораций для инвестирования внутри страны, что обусловлено структурными диспропорциями отечественной экономики, неблагоприятным деловым климатом и проблемами институционального характера, включая особенности уклада национального хозяйства России, олигархического госкапитализма.

Отличие российской практики от других стран также обусловлено сохраняющейся специализацией ведущих корпораций, основных экспортеров ПИИ из России преимущественно на поставках на внешние рынки энергоносителей, сырья и низкотехнологичной продукции. Данная компетенция в значительной степени определяет основной источник их прибылей, обусловленный конъюнктурой мирового рынка, и, соответственно, мотивацию их инвестиционной стратегии.

Движущие силы российских инвесторов также отличаются от мотивов деятельности корпораций из других государств. Типичные предпосылки осуществления ПИИ большинством российских ТНК закрепление, удержание или расширение рынков сбыта либо обеспечение прямого доступа к ресурсам, факторам производства, в то время как повышение эффективности производства, экономия на издержках или масштабах для них на данном этапе является вторичной мотивацией.

Необходимо отметить влияние на зарубежную экспансию субъективно-личностного, внеэкономического фактора, обусловленного тем, что в большинстве ведущих отечественных компаний их основной акционер одновременно является главным топ-менеджером. Таким образом, возникает проблема совмещения капитала как собственности и капитала как функции, что влечет искажение целевых установок и последствий зарубежной деятельности корпораций.

В целом специфика интеграции России в мировую экономику определяется не только особенностями ее хозяйственного потенциала, но и поздним институциональным оформлением ее внешнеэкономического сектора. Это было обусловлено необходимостью создания в пореформенный период принципиально новой договорно-правовой базы и ее правоприменения, а также системы управления и регулирования ВЭД. Также это положение усугубляется диспропорциями энергосырьевой модели экономики, ориентированной на экспорт, неполноценным позиционированием страны в системе ведущих международных экономических организаций и т. д.

В условиях глобализации инвестиционный аспект может играть важную роль при формировании новой модели российской экономики. В настоящее время страна уже достаточно активно вовлечена в трансграничные потоки движения капиталов, причем необходимо подчеркнуть, этот процесс носит двусторонний характер. В итоге Россия, несмотря на известные внутренние проблемы, в посткризисный период не только является одним из крупнейших реципиентов ПИИ в мире, но и занимает ведущие позиции как глобальный экспортер прямых инвестиций.

В долгосрочном плане генерирование у продуцентов ПИИ из развивающихся и переходных экономик «обратных потоков» инвестиций при соответствующем управлении этим процессом может способствовать экономическому росту в странах базирования, а также активизирует внутренний инвестиционный процесс за счет данного кругооборота капитала.

Важнейшей проблемой, которая стоит перед Россией на современном этапе, является переход на новую модель экономического роста, базирующуюся на инновационном типе развития национального хозяйства. В связи с этим требуются пересмотр внешнеэкономической стратегии страны в целом и ее адаптация к новым условиям деятельности на внешних рынках в посткризисный период. В этой связи в настоящее время актуальной проблемой является трансформация имеющегося потенциала России в глобальном инвестиционном процессе в новый фактор экономического развития страны и ее качественного роста на основе инновационной составляющей. Современная Россия уже становится полноценным участником рыночных отношений в глобальном измерении, хотя ее положение в мировом разделении труда пока достаточно неустойчиво и зависит прежде всего от конъюнктуры мировых товарных и финансовых рынков.

Однако с учетом своих экономических возможностей, пространственных масштабов, наличия ресурсов и имеющегося производственного потенциала, особенно на фоне ряда других экономик мира, Российская Федерация может и должна в обозримой перспективе занять заметное место в мировом инвестиционном процессе и в глобальной экономике в целом.